Юля Шевчук. Чувствуешь такое молчание, тебя проводят взглядом, а потом начинается

Как тихий скромный ребенок из Кобрина стал эпатажной актрисой Свободного театра, которая шокирует в общественном транспорте белорусских гопников своими дизайнерскими платьями из Лос-Анджелесской. Юля Шевчук — новый герой серии Generation.by «Кем я стану, когда вырасту» рассказывает о том, как на вступительных экзаменах в «Кувырок» ее с Маяковским затыкали пять раз, про жизненный успех уборщиц из «Виталюра», детский кружок в морге и новую пьесу про мух на трупе свиньи: Веру, Надежду, Любовь.

Наркодиспансер, сінюгі, короче — веселуха

У меня в подъезде наркодиспансер. Там много персонажей можно найти, если человек вылезает из окна и кричит: «Гадёныши! И не надо мне говорить, что я не купил эту штуковину, но я разберусь! Это называется пы-ле-сос!» Такую херню всякую несут, там сінюг еще много, короче — веселуха. Бабушки на лавочках сидят, скамейка трескается, они сидят целый день и все обсуждают, и алкаши кругом ходят. Иногда открываешь дверь, чувствуешь такое молчание, тебя проводят взглядом, а потом наверное начинается обсуждение.

Первый спектакль в Свободном театре я провалила — забыла слова

Когда попала в Свободный театр, для меня началась абсолютно новая жизнь, там намного сложнее и интереснее работать. Когда мы ставим спектакль, мы работаем с утра до вечера, не три часа, а весь день. Ты сам предлагаешь, пишешь, ищешь. Это заставляет тебя думать, работать твоей голове, это как раз то, чего я хотела. Только вот первый спектакль в Свободном театре я провалила — забыла слова. В наших государственных театрах принято, что ты актер одного амплуа. Тебя используют как одну краску. И это у тебя ўрастае, накладывает такие огромные штампы, вылезти из которых потом очень сложно. В РТБД я играла таких женщин-вамп. А вот за что еще я люблю Свободный театр — там у тебя нет шаблонных амплуа.

Я бы побоялась сама сделать этот шаг

Володя [Владимир Щербань, режиссер Свободного театра — примечание Generation.by] меня давно приглашал, но я как-то не решилась уйти из РТБД. Ведь, когда работаешь в государственном театре, у тебя есть такой пакет: приходишь на работу, получаешь хоть и мало денег, зато у тебя там друзья, стабильность. И я боялась, что я буду делать. И если бы Аксененко [директор и художественный руководитель РТБД 2000-2012 — примечание Generation.by] меня бы тогда не «попросил» уйти из-за интервью на «Свободных новостях», то я бы побоялась сама сделать этот шаг.

«Хорошо я так ляпнула»

Точно помню, что в детском садике, когда пришла социальный педагог и спрашивала всех, кем они хотят стать, когда вырастут, я сказала, что профессионалом. Я не понимала значения этого слова, но оно мне очень нравилось. Воспитательница рассказала маме, а она мне объяснила, что это такое и я подумала: «Хорошо я так ляпнула».

Соседи даже не знают, какие они звезды

Никогда не думала, что буду писать что-то. А здесь, когда заставляют твой мозг работать, делается необходимым записать какую-то скромную мысль. Однажды проснулась от того, что какой-то мужик на женщину сильно кричал, я не понимала в чем дело, у меня был шок. Оба пьяные и каждое слово было слышно. Я как-то поставила диктофон, записала, выложила в ЖЖ. Всем понравилось, потом Щербань сказал, чтобы я не распылялася и сделала из этого пьесу. Так и получился спектакль «Животное». Я каждый раз предупреждаю, что в спектакле много ненормативной лексики. Как-то мальчик вышел после спектакля и такой выдалбливали внутреннюю часть дерева взгляд на меня бросил, такой злой, а я только улыбнулась в ответ. А соседи даже не знают, какие они звезды. У кого-то была идея их пригласить, но они же мне тогда всю жизнь испортят. Мне их уже немного жаль, у женщины уже пошел обратный процесс, она не вернется в нормальную жизнь. Если раньше еще задавала какой-то набор вопросов, то сейчас только одно: «Сегодня пятница? Завтра суббота?». А его — Сережу, я уже не вижу, только слышу.

«А вообще, идите нахуй»

Я падасылала эту пьесу на всевозможные конкурсы. На одном из русских конкурсов она набрала больше всех просмотров, организаторы почитали и пишут мне: «Уберите мат». Я им пишу, что не буду ничего исправлять — это даже смешно, фигня какая-то. Они несколько раз писали, там одна даже пишет: «Я сама из Брестской области и мне стыдно за свою соотечественницу». А мне не стыдно. Я им тогда написала: «А вообще идите нахуй» и они сняли меня с конкурса. Но там же не просто мат ради мата.

«Пьяных плохо играли. Вам там что, не наливают?»

Мне знакомая актриса рассказывала, что, когда было открытие Купаловского театра, который так еще и не открыли, всех актеров принудительно согнали. Час они ждали, пока придет президент. Потом фанфары, все такое, появляется и садится аккурат за спиной моей знакомой. У нее упала программка, так она говорит: «Я так боялась пошевелиться, что так и не подняла программку, ощущение, что какой-то Воланд де Морт сзади сидит». А когда закончился спектакль, он вышел на сцену и говорит: «Пьяных плохо играли. Вот играете пьяных, а глаза трезвые. Вам там что, не наливают?»

Нет более благодарного зрителя, чем зек

Мы ездили со спектаклем от РТБД по зонам, была такая акция ООН против Спида. Мне так нравилось, так интересно было. Они так хохочут, им палец покажи — они уже хохочут. У нас в спектакле была фраза «Один раз — не підарас», и после ее нужно было выдержать долгую паузу и подождать, пока они абрагочуцца. Они рассказывают, будто бы они все нормальные люди. Убийца, например, скажет, что его посадили за бобра. Но они смотрят спектакль с открытыми ртами, нет более благодарного зрителя, чем зек. Потом «Браво!» кричать еще полчаса, будто ты им шедевр привез.

Меня затыкали пять раз, но я дачытала до конца

Я сначала не хотела быть актрисой, хотела быть режиссером. На вступительных экзаменах в «Кувырок» читала Маяковского, меня затыкали пять раз, но я дачытала до конца. В первый раз я не поступила и пошла на подготовительные курсы, и на второй раз поступила. Была такая агрессивная, мол, я с вами дружить не буду, вы все тупые идиоты. Потом поняла, что я сама тупая идиотка. Моему курсу очень повезло, у нас были лучшие педагоги, и почти все работают по профессии, что большая редкость. Наш курс был скорее таким исключением, и я очень потом радовалась, что первый раз не поступила, потому что с того курса никто, кажется, и не работает по специальности.

«Юлька, чаю мне сделай»

После университета работала помощником режиссера в государственном театре, а потом меня взяли актрисой. Я сначала так обижалась, что меня взяли памрэжам, это было приблизительно так: «Юлька, чаю мне сделай». Я это так все ненавидела.

Падатрыся им

В «Віталюры» уборщица получает больше, чем актер государственного театра. Твое высшее образование, диплом можно просто на полочку положить, хотя падатрыся ним. Заработать у нас на творчестве нельзя, можно разве только збяднець еще больше.

Мы секта и вообще не собираем народ

Если Анісенку уволили, Игорь Сігоў мне предложил вернуться, но я отказалась. У нас была очень смешная ситуация. Аксененко целый год кричал: «Мы поедем в Лондон, мы поедем в Лондон!» на фестиваль Шекспира, а я уже знала, что поедем мы, то есть Свободный театр. А он ходил и кому-то говорил: «А ты не поедешь, потому что не заслужил!» И он так хотел поехать, а им отказали и пригласили Свободный театр. Потом еще белорусский посол так смешно ходил в Лондоне к организаторам феста и говорил, что мы секта, что мы вообще не собираем народ и мы не зарегистрированы, а они ему говорят, что видели постановки и хотят пригласить именно нас. И, если я встретила как-то Анісенку, он ничего об этом не сказал, но произнес: «Я слежу за твоими перемещениями».

Ушла из дома

Однажды в начальной школе я получила двойку и решила уйти из дома. Ведь я так боялась, что меня мама будет ругать. Мы с подругой тогда пошли по городу, обошли весь город. Я сидела в каком-то саду и рыдала, потом соседка меня увидела, сказала маме. Мама пришла и говорит: «Глупая, разве я когда-нибудь на тебя ругалась из-за оценок?»

Так хотелось на сцену

Очень любила Майкла Джексона, танцы выучила. Вся комната была увешана плакатами, даже рисовала его портреты. И я безусловно хотела быть похожей. Я вела дневник в школе, а там помню надпись, который я еще сникла в красный, что я очень хочу стать известной. Мне так хотелось на сцену, но я понимала, что я не танцую. Я представляла себя такой печальной-печальной Анной Ахматовой, которая играет спокойного Рахманинова на фортепиано, обязательно длинными пальцами. Так хотелось играть на фортепиано, но я так и не дошла до него.

Пинкертоны и морг

В детстве я ходила почти во все кружки. Даже посещала кружок пинкертонов, там всякие отпечатки пальцев снимали, такой кружок маленьких криминалистов. Пришли в школу и сказали, что те, кто проходит год, посетят морг. Меня это заинтересовало, но год я так и не адхадзіла.

Выбить выбівалкай все это говно

Потом пошла в театральный кружок. Там немного меня испортили, лучше бы я туда не ходила. Это вредно для детей, которые потом хотят идти в эту профессию. Человек в профессию должен приходить пустым, тогда хорошие педагоги возможно не испортят, а раскроют твою природу. Ребенок в таких кружках делается неестественным, начинают все кривляться. И это все так смешно выглядит. А если человек из деревни приезжает, он натуральный и читает как может, и он тогда более интереснее, с ним можно что-то сделать. После кружков с тебя сначала нужно выбить выбівалкай все это говно, которое в тебя затолкали.

Чтобы обучать — нужно внутри что-то иметь

Меня не загонишь палкой в белорусский театр. Как-то не верю я тому, что происходит на сцене, слишком много пафоса, много декораций. Мне кажется, что проблема именно в режиссуре, этому здесь мало учат да и чтобы обучать — нужно внутри что-то иметь. А у нас ради денег это делают. Ведь режиссером платят нормальные бабки, а актеры работают за зарплату.

Я была такой возвышенной

Никаких тусовок у меня в школьное время не было. Я была такой серой мышкой. Когда мне было 12, дядя в гостях меня спросил, читала я Сапфо. А я: «А кто это?» и стало так стыдно, что я не читала Сапфо. Он мне начал давать книжки, у него была большая библиотека и я прочитала всю классику. От всех Шэкспіраў меня сейчас тошнит, кажется это такая скукотища, а тогда мне так все нравилось, я была такой возвышенной. При этом я любила тяжелую музыку, но была очень романтичной. Если уже поступила, мой член начал давать мне нормальную литературу, и после Сорокина у меня «сорвало башню», я не понимала, что так может быть, я тогда объехала в стрессе весь город и не верила, что так можно писать.

На трупе свиньи сидят три мухи: Вера, Надежда и Любовь

Пишу сейчас пьесу «не нужно». Действие происходит в деревне с таким названием. Там герои моего детства, я даже имена не изменяла. Там есть сцена, например, где на трупе свиньи сидят три мухи: Вера, Надежда и Любовь — и разговаривать о мужчинах. Потом приходит бабушка и не замечает, как убивает Любовь. Нет только финальной сцены, я теперь все думаю, как это финал не испортить.

«Меня нашли»

Если Аксененко ставил «Чайку», я попросила роль Маши и мы поехали на фестиваль в Херсон с этой пьесой. Мне тогда дали лучшую женскую роль второго плана. А когда я уходила из театра, пришла и отрезала свой диплом, ведь при Анісенку в холле висели все дипломы. Еще фотографии труппы театра. В то время по городу проходила акция по поиску хозяев для бездомных собак, а кого нашли, на фото собаки налеплівалі метку «Меня нашли». Я нашла фото такого рыжего собаки (у меня тогда были рыжие волосы), достала свой снимок с этого стенда и вставила туда этого песика с наклейкой «Меня нашли». Забрала свой снимок с дипломом и ушла с гордо поднятой головой. А на следующий день я уехала на новую постановку Свободного театра.

Тихий скромный ребенок из Кобрина

Уезжала я из Кобрина очень тихим скромным ребенком, но внутри бунтарем. А еще так странно одевалась: в мужской одежде, в галстуке, на Майкла Джексона быть похожей хотелось. Странное ощущение, когда возвращаешься домой. Все остается одинаковым, ничего вообще не изменилось, а люди стареют.

Даже ведущий «Непутёвых заметок» прокомментировал

Я проснулась, так сказать, после той знаменитой истории с гопниками. Утром посмотрела Фейсбук и испугалась. Даже ведущий «Непутёвых заметок» прокомментировал, что я молодца. Знала бы, написала со знаками препинания, а не «тяп-ляп». Я вообще очень основательно отношусь и выбора одежды, это может быть странно и экстравагантно, но это не будет безвкусно.

Такое могло появиться только у нас

У нас такая закрытая страна, все нельзя. Поэтому в музыкальном плане есть много уникальных групп, такого полного треша. Та же «Кассиопея» или «Петля пристрастия», да даже РСП, оно бы нигде не выстрелила бы так, такое могло появиться только у нас. Вот самый андерграунд он самый интересный, но о нем, к сожалению, мало кто знает. Та же самая белорусская эстрада никогда не соберет никакую зал, их всех сгоняет БРСМ. Вчера, кстати, видела плакат БРСМ «Будь с нами», очень смялася. Мы вот были единственным курсом, в котором никто не вступил в БРСМ. Заставляли, пугали-пугали, но так ничего и не сделали.

Здесь я чувствую себя дома, хоть и убого и коряво

У меня в детстве в голове была такая тупая советская мысль, что мне никогда не понравится Америка. Отец хотел съездить, а я все говорила: «Фу, Америка». И когда я там впервые оказалась, мне она так понравилась, такая восхитительно, разная страна. Там совсем нет этих стереотипных толстых людей. Все стереотипы — все ложь. Но я не хочу нигде жить, кроме Минска. Здесь я чувствую себя дома, хоть и убого и коряво. Я очень люблю ездить, но я очень люблю возвращаться.

«Вау, восхитительно! Хоть кто-то решился что-то сделать»

У нас изначально люди более злые и агрессивные, чем за рубежом. Там люди спокойные. Все у нас зациклены на себе, всего боятся. Все должно быть как у людей. Если не как у людей, то это проблема, беда. За рубежом всем насраць на мой вид, как только сюда приезжаю — начинается. Когда я домой еду в Кобрин, я вообще распускаю волосы и прыхоўваю свои выбриты виски, чтобы не травмировать людей. Мне кажется это странным, почему они так реагируют. Это же нормально, это всего лишь прическа. Я наоборот радуюсь, когда вижу каких-то странных людей в городе, думаю: «Вау, восхитительно! Хоть кто-то решился что-то сделать». А в основном как-то скучно, серо.