Юля Коляда. Автоматически рисуешь на себе мишень, в которую проще стрелять

Юля Коляда из Гродно полностью соответствует образу, которым пугают себя и своих деток тихие приспособленцы в окружающей среде новейшей белорусской истории: борец со злом, воспитанная романтическими книгами, которая изменила целый ряд различных профессий и сфер в поисках той, где не обманывают людей. Убежденная вегетарианка, которая живет без алкоголя и бросила карьеру в налоговой инспекции, відэаператарка, фотограф, эколог, барменка, рекламный агент, журналист, продюсер и активистка велодвижения — в серии Generation.by «Кем я стану, когда вырасту».

Мы еще имели наглость называться единственным официальным фан-клубом N. R. M.

Несмотря на то, что я не коренная гродненка, я считаю себя гродненкой и обижусь, если кто-то скажет, что это не так. Когда я приехала в Гродно (я жила в Новогрудке, а родилась в России), я начала интересоваться современной белорусской музыкой. В те времена существовала «Музыкальная газета», и там были объявления знакомств с адресами, люди переписывались, объединялись по любимых группах. В газете было мало информации о белорусские группы и мне было обидно, живем же в Беларуси. У меня уже тогда было стремление объединять людей. И я не придумала ничего лучше, как создать фан-клуб самого известного на тот момент группы — N. R. M. Мы еще имели наглость называться единственным официальным фан-клубом N. R. M. Не знаю, сколько у них было «единых официальных фан-клубов», но даже есть запись интервью Лявона Вольского, где он заявил, что у них есть фан-клуб, центр которого в Гродно. Выпускала также бюллетень «Вольный птах». Что-то искала в интернете, что-то сама писала. Из этого бюллетеня меня подруга затянула в Школу молодого журналиста.

Выключите Коляду из списка и проводите мероприятия

На нынешнее открытие исследования операций и системного анализа мы подавали в горисполком от троих заявление. Через несколько дней нам сказали, мол, организатором массового мероприятия не может быть человек с административной ответственностью, поэтому вы выключите Коляду из списка и проводите мероприятие.

«Ну все понятно»

В прошлом году я как-то шла по городу, начался дождь, я стала под козырек магазина и смотрю, что возле Облисполкома собираются люди. Поскольку в эти дни проходил Фестиваль культур, то у меня была камера и я начала снимать эту толпу, который еще что-то кричал по-польски. Как я потом узнала, это были активисты Союза поляков, которые выступали против закрытия польской школы. Меня тогда задержали и осудили как активного участника. Свидетелями как всегда были милиционеры. Адвокат пахадайнічаў посмотреть милицейское видео, в котором я мелькнула два раза: один, когда стою напротив толпы и смотрю вниз, на видео даже моей камеры было не видно и последнее, если меня ведут. Судья сказала: «Ну все понятно», и в результате штраф был два с половиной миллиона.

Стыдно так делать

Пять лет назад я отказалась полностью от алкоголя. Когда-то я ездила в школу-интернат для детей с психофизическими уклонами. И большинство из них были дети алкоголиков, ухілы психики которых являются следствием алкоголизма родителей. Мне было неловко ездить к детям и рассказывать, что алкоголь и сигареты это плохо, а потом приезжать домой и выпивать бокал пива. Стыдно так делать. Одна из причин также в нежелании вообще поддерживать отрасль, из-за которой гибнет очень много людей. И уже на тот момент я понимала, что алкоголь вредит активизма. Если ты хочешь быть активным, много всего успевать делать, делать за двоих, за пятерых, то стоит отказаться. Даже один бокал пива сказывается на работоспособности и не только на сегодня, но еще и на завтра. Сложно было не столько отказаться от алкоголя, сколько принять перемены, которые этот отказ вызвало. Очень сильно изменилась круг знакомых и друзей, не просто изменилось, оно на то время совсем исчезла. Так получилось, что с теми люди, с которыми я тусила, объединял кроме каких-то идей только алкоголь. И когда я начала предлагать приходит к себя не с пивом и вином, а с чаем и печеньем, люди очень быстро отпали. И это был очень сложный момент.

Если человек что-то лайкает, для него это уже активизм

Социальной активности в обществе стало меньше. Мне кажется, сильно повлиял интернет. Активизм ряда людей сцёкся в интернет. Если человек что-то лайкает или комментить, для него это уже активность. Я не вижу, чтобы интернет как-то сильно помог. В то время, когда его не было общались и общались мы не меньше чем сейчас. Не было мобильных телефонов, скайпаў, но это не мешало нам поддерживать тесные контакты, путешествовать, знакомиться, общаться и меняться информацией. У меня такая небольшая ностальгия, ведь оно было как-то глубже. Если человек увязывалась в переписку, то шел до конца. Это же не просто написал и нажал «отправить», а нужно было идти на почту, покупать конверты, марки, а чтобы поделиться информацией, нужно было ее сначала адксерыць. И хотя информация стала более доступной, случайный человек на улице часто не знает ничего ни о жизни города, ни какие мероприятия происходят, ни какие организации есть.

Школа, экзамены — чудовищный сон

Школу вспоминают некоторые из сентиментальностью, я вспоминаю с ужасом, это для меня было каким-то пыткой, адом. Бывает сніш войну или катастрофу, и это не так страшно, ведь ты как будто смотришь триллер. А для меня самое ужасное, когда я сню школу, уроки, экзамены, если у меня что-то спрашивают или вызывают к доске. Сейчас отработав несколько лет в системе неформального образования, я понимаю, почему так произошло, и мне еще больше жаль и себя и остальных. Мало преподавателей, которые действительно увлекаются своим предметом и которые могут увлечь им детей. В университете был один преподаватель, его предмет мне был совершенно неинтересен, но я ходила на его лекции, чтобы послушать, как он рассказывает.

Все знаем, чего хотим, но не все знают, кем хотят быть

В моей семье много экономистов, они же и выбрали профессию для меня. После 9 класса меня конечно спросили, но что может сказать 14-летний подросток на вопрос, кем он хочет быть. Мы все знаем и в 14 и в 20, чего мы хотим, но кем мы хотим быть, мы можем не знать даже в 30.

Пришлось доучиться в «нархозе»

Закончила торговый колледж, потом пошла на заочный в «нархоз». На третьем курсе я хотела уйти, потому что у меня не было никакой мочи терпеть экономику. Я намылілася в Университет Культуры поступать. Хотела учиться на менеджера социально-культурной сфере. Но так вышло, что пришлось доучиться в «нархозе».

Бухгалтер, продавец, рекламный агент, барменка

Отработала три года бухгалтером в государственном учреждении. Я ушла и сказала, что не буду больше работать ни бухгалтером, ни в государственной сфере. С тех пор прошло 10 лет и с той поры я была рекламным агентом, продавцом-консультантом, даже стояла на фейс-контроле в подпольных клубах, потом у меня была своя рекламная агентство. Если в государственной сфере я не хотела работать по одним причинам, то в бизнесе я не могла работать по других. Чтобы работать в коммерции, нужно деньги очень любит и их зарабатывать, но для меня это не самое главное, для меня важнее результат и дело, которым я занимаюсь. И важно, чтобы там был аспект помощи людям. По крайней мере в одной из рекламных фирм, где я работала, людей обманывали. Я успела еще поработать в детском лагере, потом меня занесло в Варшаву барменкай.

Как так, что здесь ничего нет

Когда я приехала из Польши, я была очень удивлена, как так можно ничего не делать, как так, что здесь ничего нет. Так мы решили сделать киноклуб, мы не были оригинальным киноклубом, поэтому показывали артхаўз. Потом я начала продвигать документальное кино, социальное, экологическое. Там я встретила девушку, которая крутила поі, а это была моя давняя мечта. Мы начали заниматься время фаершоу, выступали на корпоративах, праздниках.

Борец со злом

Когда меня спрашивали в детстве, кем я хочу быть, я отвечала, что хочу быть героем «Звездочных воинов». Я имела в виду, что буду военной, потому что насмотрелась фильмов типа «Звездочных войн» и различных военных фильмов, хотелось быть борцом со злом. То ли мне попадали такие книги, то родители мне их подсовывали, что после них мне уже захотелось быть милиционером. Но потом как-то расхацела, когда подросла или мо, когда попала первый раз в милицию. В 15 лет я с охотой ходила на дискотеки, «комендантский» час для подростков был и тогда. Однажды после 23 вечера прошла облава и нас увезли в милицию, продержали некоторое время, пугали штрафами. Потом отпустили, но мы пошли не домой, а на свидание (на дискотеке познакомились со старшими ребятами и они нас дождались из милиции). Мы раматычна гуляли по городу, а родители в это время места себе не находили, повсюду нас искали.

Я своим внешним видом знеслаўляю достоинство налоговой инспекции

Когда работала после колледжа в налоговой инспекции, в то же время как-то попала в такую анархо-панк-тусовку. Днем у меня жизнь одно, вечером другое. Однажды меня увидели, когда мы покупали пиво. На следующий день вызвал кадровик и начал читать мораль, что я своим внешним видом знеслаўляю достоинство налоговой инспекции. Ясно, что такое меня абсолютно не тронуло, я вообще тогда не понятно, какое кому дело на мою личную жизнь после работы.

Камеры в руках не держала, но выбора особого у меня не было

Все мои работы вели к новой работе, я знакомилась с кем-то и они меня приглашали идти работать. Однажды пригласили работать продавцом-консультантом в магазине фото-видео-техники, а я на тот момент камеры в руках не держала, но выбора особого у меня не было. Два месяца я изучала, что такое пиксели, зумы разные. Там я и научилась снимать. Мои консультации людям так нравились, что однажды принесли целый килограмм зефіра в шоколаде, хотя тот парень и купил камеру дешевле в другом месте, но он пришел поблагодарить за консультацию. Такое не всегда нравилось работодателю, ведь я могла убедить людей не покупать дорогую технику. Через два года я начала работать відэааператаркай.

«Срубите меня — я дерево»

Возможно мой активизм проявился впервые в тот момент, когда начали разрушать Гродно. Я как-то ехала на работу и увидела, что вырубают сквер, это была последняя капля. Собрала людей на флешмоб, но на него приехало больше милиции, чем участников. Мы вышли с табличками «Срубите меня — я дерево». На мне были пришиты листики, милиционеры сразу подошли ко мне. Кого-то задержали. Один парень пришел с бензопилой «Дружба», так за ним там вообще устроили погоню. К сожалению это не спасло сквер.

Поляки — такие горячие парни

Люди у нас приветливые и милые. Это осталось и надеюсь никуда не исчезнет. В то же время нет решимости. Если сравнивать, например, с поляками. Для меня поляки — такие горячие парни и девушки, которым в голову мысль пришла и они сразу полетели что-то делать. Это может и не вина самих людей. Просто время, да и много других факторов. Людей разучили быть инициативными, быть смелыми. Чиновники уже сами понимают, что с безыніцыятыўнымі людьми далеко не уедешь.

Как сейчас все лінкамі делятся, мы бросали флаеры в конверты

Я еще застала такое прекрасное время без интернета, переписывались с капэртамі, марки налеплівалі. Приходишь домой — а тебя уже пять писем ждет, садишься, читаешь, отвечаешь. Как сейчас все лінкамі делятся, мы бросали флаеры в конверты и присылали. Таким образом происходил обмен информацией, также вырезки из газет и журналов присылали. Отдельная тема: марки налепваць. Конверты делали из листов, которые можно было с работы стащить, а вот марки можно было свечкой помазать или скотчем заклеить и если на почте ставили штамп, он потом легко адціраўся и можно было марку использовать несколько раз.

Это была моя последняя колбаска

Вегетарианкой я стала уже более 10 лет назад. Сама идея возникала давно, еще подростком. У бабушки была домашняя хозяйство. Еще тогда меня очень удивляло, как можно растить скот, давать ей имя, чесать за ушком, а потом вдруг взять и порезать. При том еще я видела, как бабушка пускает слезу по поросенку, а через некоторое время уже чистить его кишки и пералівае кровь. А после вся семья сидит и ест это. Потом мне как-то подсунули журнал, в котором была статья про количество убитых животных, и что на эти деньги можно было бы накормить тысячи голодных. Помню в это время, пока читала, я ела охотничью колбаску и это была моя последняя колбаска, я даже не помню, даела я ее тогда.

Ребенок — это не средство сябезабаўлення в старости

Я очень положительно отношусь к семье, но ее у меня пока нет, ведь возможно я слишком ответственно к этому отношусь. Я не хочу создавать семью, чтобы развестись через год или три. Может я в детстве книжек перечитала романтических, но мне хочется, чтобы создавать семью, то навсегда. Мне очень хочется и детей, я готова их рожать и воспитывать. Но ребенок — это не средство сябезабаўлення в старости, это прежде всего результат любви и очень конкретной связи двух людей.

Если говоришь по-белорусски, ты автоматически рисуешь на себе мишень

Разговариваю по-белорусски очень редко. Возможно потому, что я родилась и жила в России. Мне проще доносить свои идеи по-русски, к тому же, нужно учесть сферу деятельности, которая похожа на баррикады. А если ты еще при этом начинаешь разговаривать по-белорусски, ты просто автоматически рисуешь на себе мишень, в которую проще стрелять, условно говоря.

Даже если я уйду в семью, это не будет означать, что я успокоилась. Беспокойной будет моя семья

Человек должен развиваться всю сознательную жизнь. Мне бы не хотелось думать о «вырасти» как о чем-то, что уже произошло. Я расту, расту и развиваюсь, иду дальше. Даже если я уйду в семью, это не будет означать, что я успокоилась. Беспокойной будет моя семья. Двор, детский садик, поликлиника — еще много мест для «благоустройства». Я допускаю, что однажды могу уехать на деревню. Я вот просила хутор на день рождения, но никто не подарил. Но пока я занимаюсь общественной деятельностью, я буду жить в городе, ведь здесь основная масса людей, на которых направлена моя деятельность. Если я захочу на селе развивать активизм, то мне придется становиться председателем сельсовета. А кем еще? 🙂 Подумала еще, что смогла бы быть в будущем учительницей в сельской школе.

Тусоваться все хотят: крикни — все побегут

Активных людей стало меньше. Не просто тех, кто хочет потусоваться, тусоваться все хотят: крикни — все побегут. Стало меньше именно зачинщиков, которые готовы что-то сделать. Нечасто появляются новые люди, а старые уже уехали. Наверняка что-то должно измениться, и я делаю ставку на тех, кто сейчас заканчивает школу. Мы все время сравниваем, как сейчас, как было раньше. Эти 10 лет — пропасть. Интернет, мобильные, камеры, камеры — все появилось на наших глазах. А те, кому сейчас по 17 лет, для них это все естественно. Может они придумают, как все здесь исправить.