Sex, drugs & human rights: репортаж с крупнейшего фестиваля северной Европы Roskilde

Почти 200 музыкальных актов, 6 сцен, более 100 тысяч участников и традиция, которая уходит во времена хиппи — Generation.bY единственный из белорусских медиа отправился на крупнейший музыкальный фестиваль Северной Европы и одну из самых огромных музыкальных событий мира — фестиваль Roskilde в Дании.

Организаторы утверждают, что Roskilde — первый по размерам музыкальный фестиваль на всю север Европы, что для датчан, которые все время стараются сравнить себя, прежде всего, с остальными скандинавами, очень важно. Если же отбросить повсеместный британский Glastonbury, тем более британцы не очень охотно стремятся видеть себя частью Европы, то Roskilde (произносится примерно как ‘Роскиле’ — по названию городка, возле которого все и происходит) можно назвать крупнейшим на европейском континенте музыкальным фестивалем.

За день его могут посетить сто тысяч человек — на 20 тысяч больше, чем может принять самая большая площадка фестиваля. Так было с Rihanna в прошлом году и с The Rolling Stones в этом году. Для сравнения, ближайший к Беларуси с 20-таки крупнейших в мире подобных фестивалей Sziget в последние годы посещают за день не более 65 тысяч человек.

Когда попадаешь к первой и главной (Оранжевой) сцены фестиваля, охотно веришь в эти цифры. На сцене — The Rolling Stones. Неясно, кто повидал за свое время больше — роллинги, которые в 2012 очередным туром праздновали полвека на сцене, или эта антикварная сцена с двумя куполами, что в 70-х возникла на фестивале специально для выступления The Rolling Stones.

«The Rolling Stones использовали эту сцену 8 раз. На Orange Scene Queen в Гайд Парке в Лондоне дали один из самых своих знаменитых выступлений», — говорит волонтер Roskilde Ульрик, который ответственный за главный символ фестиваля еще с 70-х.

Окончательно уничтожены Strawberry Fields

И все же Roskilde моложе роллингов, и совсем немного за Вудсток, что стал апогеем эры хиппи. Через два года после Вудстоке хіпарства совсем уже окончательно перекинулось за Западную Европу, и местные студенты быстро устроили соответствующее событие, прежде всего для нескольких тысяч датских детей цветов.

В течение следующих лет фестиваль рос все время, а окружающие клубничные поля топтались все более тотально, пока и вовсе не исчезли с горизонта. Их заменила абходжаная десятками тысяч сапог пустота. Заполненная заеддзю и горами мусора. Несмотря на все усилия организаторов и поощрение участников к чистоте.

«Наша палаточный городок служить моделью для ученых, которые стараются понять, как будут выглядеть города будущего», — организаторы фестиваля пытаются повернуть сложную экологическую ситуацию на Roskilde в свою пользу. Но пока от мусора, которое ежедневно продуцирует действительный средний даже по белорусским размерам город в 100 тысяч человек, перманентно удалось очистить только небольшую отдаленную часть кемпинге.

Оставшаяся же часть посетителей Roskilde 8 дней живет в довольно экстремальных условиях, от чего, конечно же, традиционно спасает алкоголь (в датской дозе это примерно 12 часов потребления пива перед адпраўкаў к сцене) и легкие наркотики.

«Главное отличие Roskilde от фестивалей в Калифорнии — большая свобода и возможность употреблять марихуану», — объясняет свое увлечение датском фестивалем Бенджамин из Сан-Франциско, который уже в шестой раз приезжает на Roskilde.

«Ты знаешь, я вообще не потребляю такие вещи. Но как отказаться, если сидишь где-то с друзьями? Это часть тусовки. И это не проблема. Главное, не пытайся тяжелые наркотики», — инструктирует перед отправкой на фестиваль мой преподаватель в университете Орхусу Мортен. Он уже давненько не посещал фестиваль в Roskilde. Но раньше за 8 лет участия в фестивале, Мортон успел сделать завидную карьеру в качестве… волонтеры.

Карьера фестивального волонтеры

«Когда я начинал волонтерить, то приходилось чистить туалеты. Но в последние годы у меня было очень хорошее занятие, который, главное, оставлял много времени на сам фест: я проверял кабинки, где жили музыканты. Чтобы ничего не поломали», — говорит Мортон.

Третий десяток жизни, проведенный в том числе в качестве волонтеры на крупнейшем фестивале — совсем не удивительная вещь для Дании. Более того, в 31-тысячном войске, от которых, собственно, и зависит вся организация фестиваля, не только абсолютно одинаковая доля мужчин и женщин (чем, заново, невероятно гордятся датчане), но и тысячи 30-, 40-и даже 50-летних валантораў. Они валантораць здесь почти от начала фестиваля, делая карьеру не только в реальной жизни, но, как и Мортон, в фестивальном.

«Мой учитель взял меня на фестиваль, когда мне было 16, — рассказывает 53-летняя валанторка Петер Дам, которая ответственна за восстановление фестивальных заборов. — Моя „реальная“ работа — давать разрешения на культурные ивенты в Копенгагене, и одна из причин, благодаря которой я получила эту работу — все те вещи, которым я научилась на фестивале».

Fuck Poor!

«Fuck Poor. Let’s party!» — это одно из многочисленных граффити, созданных специально для фестиваля, очень хорошо отражает отношение многих участников фестиваля к тому, что происходит в Roskilde в течение восьми дней. Фестиваль некоммерческий, деньги, заработанные на весьма недешевых билетах (полный стоит около $350), отправляются на благотворительность. В первую очередь, на помощь организациям, что занимаются решением насущных социально-политических проблем общества.

Например, таким организациям, как «Зона права», основанная в России участницами группы Pussy Riot (о том, как встречали Pussy Riot, читайте в нашем репортаже). Датская молодежь — одна из наиболее политически активных на континенте, и «служить обществу» — обычная жизненная цель. Одна из многих, но почему бы и нет? Вот и многолетнее валанторства на фестивале — хорошая возможность помочь. При этом одно из наиболее популярных тату, которые можно сделать на фестивале — получить на собственном теле одну из 6773 букв Декларации прав человека. Чтобы помнить, что у кого-то нет возможности апеллировать к этой декларации.

Но двигателями всего выступают здесь прежде всего датчане — они могут позволить себе оставить на фестивале в среднем $500, не учитывая стоимость билетов. Ранее в Roskilde было намного больше иностранцев, но экономический кризис в Европе сильно изменил ситуацию. Хотя организаторы стараются вернуть иностранцев на фестиваль, рассчитывая прежде всего на участие других скандинавов: норвегии и шведов. Недаром наибольшее внимание (после грандов главной сцены вроде Stevie Wonder, Outkast или Arctic Monkeys) здесь привлекают гіпермаладыя и девичьи коллективы из Швеции и Дании, например, «90th bitch» Icona Pop и Mø, которые очень органично сочетаются с американскими трайняшкамі Haim, что, как и многие другие на фестивале, на Roskilde приехали сразу с Glastonbury.

«Играть на Roskilde — это отлична вещь, чем играть на других фестивалях, — говорит руководитель программной дирекции фестиваля Андерс Уохрэн, который целый год работал над поиском почти двух сотен исполнителей для фестиваля. — Мне кажется, наша аудитория ищет что-то новое. И это чувствуют сами музыканты, когда возвращаются домой с чувством, как сильно отличается аудитория [на Roskilde]. Много билетов продается не через конкретные группы, но через общее ощущение фестиваля».

Андерс, кстати, тоже начинал в 96 году в качестве волонтеры. Теперь он тут главный по музыке, и это позволяет ему немного перенаправить фокус фестиваля. Например, на хип-хоп:

«Хип-хоп работает очень хорошо в начале дня. Он позволяет раскрутиться», — говорит Андерс. И замечает, что музыкальная индустрия в США изменилась, что позволяет приглашать более строптивых хип-хоп исполнителей из Америки.

«Мне грустно это говорить, но сейчас фестивальное жизнь сильно изменилась, — объясняет волонтер Ульрик, который на Roskilde с 70-х. Ульрик ухаживает за главную сцену фестиваля и согласился провести по ней небольшую экскурсию для журналистов. — Наркотики и многие девушки, что сопровождают группы в турах, отошли в прошлое. Сейчас группы зарабатывают на турах, а не на записях, поэтому и в их время они вполне преподаются», — заканчивает он мысль, и в этот самый момент к нам прилетает точный запах марихуаны. Вероятно, его источник — в одной из кабинок, где музыканты ждут своего выхода на сцену. Ульрих смеется и замечает, что не все еще потеряно.

В старой печи жгут черти

«А ты знаешь все их песни?» — девушка, по виду выпускница гимназии (в Скандинавии эту последнюю стадию среднего образования проходят в 19 лет) заставляет меня почувствовать себя довольно старым. — «Моя мать просила телефон на позвонить ей, когда они будут петь Angie». Я обещаю дать знак, когда The Rolling Stones застают этот 40-летний хит, но Angie так и не звучит. Девушка уходит в отчаянии, не дослушав более чем двухгадзінавы концерт Роллингов.

Но 19-летние — скорее исключение на выступлениях The Rolling Stones:

«Они могут продать стадион в Копенгагене за несколько часов, но там почти не будет 20-летних. Поэтому для Rolling Stones выступление на нашем фестивале — это еще и инвестиция в будущее», — иронизирует Андерс.

В целом, приятно видеть, что аудитория RS устарела не менее достойно за самих музыкантов. Конечно, кому-то из них уже нелегко выдержать на собственных ногах 2-часовой драйв 71-летнего Мика (не музыкантам, конечно — 60-70-летним фанатом). Но есть и такие бойкие пенсионерки, кто легко запрыгивает на плечи 20-летних парней (что кстати запрещено) и танцуют весь концерт, тряся седыми головами. И это чудесно!

Роскилле — это спонтанность и энергия, любовь и потери, доверие и неожиданность. Впрочем, как и любая подобная событие, где десятки тысяч молодых людей, необязательно определенных такими по возрасту в паспорте, собираются в неделю, чтобы вместе праздновать данную им молодость и свободу.