Объехать 294 белорусские деревни в поисках аутентичной белорусской культуры

Где в Беларуси вышиванки вышли из моды еще в 19-м веке, почему наши западные деревни больше городские, как куклы-обереги уживаются с христианством, но не спасают деревни от вымирания – Generation.by рассказывают участники экспедиции Студенческого Этнографического Общества.

Трехнедельный квест на деревенской природе и наедине с незнакомцами и воплощением аутентичной культуры – дедушками да бабушками – они записывают сведения о наши пение, танцы и обряды, о вере и знахарство. Эти чудаки-спартанцы – члены Студенческого этнографического общества, которые ежегодно выбираются в деревни с диктофонами. Летом 2014 года они пришли в 294 деревни Вилейского, Чаусского и Мостовского со Щучинском районов.

«Городские» деревни запада

На западе Беларуси виден сильнее влияние и городской культуры, чем на Полесье, на севере и в районах, удаленных от крупных городов – Гродно или столице Вильнюсе.

«Западная Беларусь была больше освоена в хозяйственном плане и более активными были процессы культурного обмена. Этим можно объяснять состояние календарной абрадавасці и возможность трансформации костюмов…» – говорит Алексей Глушко, председатель СЕТ.

Аир вам в дом

Календарь в Мостовском и Щучинском районе очень завязан на земледельческий обряд и это, по мнению Алексея, последствие позднего установления колхозов: чуть ли не до 50-х годов здесь люди работали на своей земле.

Села Мостовского и Щучинского районов

«Во многих деревнях рассказывают о Спорыш – двойной сноп, который стоял на углу до конца жатвы, абмалочваўся самым первым, – говорит Алексей. – В некоторых селах зерно освящали в церкви/храме на Успение или Богач, добавляли к озимой ржи». По сути эти два связанные снопы принадлежат к этимологии (происхождения) белорусского орнамента.

В этих же районах есть сезонный культ растительности, особенно виден на Троицу: на ее украшают зеленью двор, сцеляць в доме аир. Еще на праздники светили растения: травы, цветы и ягоды – на Она, просто травник – на Юрия, лен – на Сретение. Некоторые люди не делали так, как считали – Бог в лесу пасвеціць, только собирай в этот день.

Так ли повсюду были вышитые рубашки?

Женский костюм в Мостовском и Щучинском районах реконструируется хорошо, даже с верхней одеждой. Но здесь в 19 веке не было традиционных рубашек с геометрическим орнаментом. Вышивка на рубашках вышла из употребления и изменился их покрой, возможно, через влияние городской моды. Здесь от длинных рубашек перешли к блузок и кофт.

«Возможно, мы зря камплексуем, что не можем найти таких рубашек, – разважацюь исследователи, – вышивки, которую привыкли видеть на Поднепровье и Полесье, в этом районе могло в то время просто не существовать».

Костюм северо-запада Беларуси имеет много общих черт с литовским и польским костюмами пограничья – длинные рубашки и длинные полосатые юбки, одежда без рукавов, платки-абхінанкі, которые были чуть ли не отличием престижа. В конце 19 –начале 20 века был расширен кожаную обувь, верхняя одежда из сукна, что указывало на достаточно высокий уровень благосостояния.

«Жил в соседней деревне чернокнижник, такой хороший человек!»

Есть в Беларуси районы, где церкви находятся настолько редко, что люди могли добраться до них два раза в жизни – на крещение и венчание. А где-то сеть храмов густая и люди интегрированы в их жизнь, как на западе.

Деревни Вилейского района

Удивительно переплетались церковная/костельная мифология и традиционный уклад. Не пераследавалася то, что не противоречило храмаваму: плоды труда человека асвячаліся, равно как и сретенские свечи, соль, которые использовались в магических целях. Ими врачевали болезни, отгоняли нечистую силу.

Возможно, более активное противодействие было знахарству и это фиксировалось в разговорах с людьми. Есть пример из Ошмянского района – но настолько распространен, что больше похож на шаблона: отец строго запрещал шептать от болезней коровам и проклинал знахарок, но если у самого корову укусила змея, он обратился и корову вылечили.

В общем, раньше считалось, что никто не шептал в Вялейскім районе – но летом СЭТаўцы нашли заказа.

«Я три знаю и соседка четыре», – говорят. Но они себя шептухами и нагнетать обстановку не считают, – рассказывает Якуб Богатырь, координатор экспедиции по Вялейскім районе. – Был распространен рассказ о том, что в соседней деревне был колдун, он шептал, имел общение с нечистой силой… но «Такой хороший человек был! Я к нему трех детей возила своих!»

«Это все живо в памяти и живое сейчас. Ведь сидя в доме одной бабушки, пока она пела длинный романс, я оглядывался по дому и обращал внимание на то, что повсюду разбросаны полынь, из Троицы остались береза и полынь, пазатыканыя под балки, по стенам, заметил куклу, – рассказывает Сергей Лисица, координатор Чаусского экспедиции. – Спрашиваю, что это у вас за кукла: она: «Это кукла-оберег от злых духов». И при входе в дом – два журналы «Народный доктор».

Села Чаусского района

«Знал, что иду по улице только потому, что держался линии электропередач»

Обратная сторона отмирания традиции – ее носители старые. Рядом с этим есть одинокая старость, и от этого никуда не убежишь, говорят исследователи:

«Мы специально ищем старших информаторов. Они интереснее. Но им уже по 80-90, и в основном они уже похоронили своих детей, когда им было по 65.

…Это больно – видеть заброшенные деревни, но таковы реалии: была деревня Ольховка, где мы шли по грудь в зарасцях, и я знал, что иду по улице только потому, что дело держался линии электропередач. Там было только 2 жилые дома».