О чем говорят на улицах Киева, пока на востоке идет война

Когда попадаешь в страну, на территории которой идет настоящая война (иначе события на востоке Украины никто уже здесь и не называет), ты ожидаешь увидеть на улицах и в публичных местах людей с каменными лицами в камуфляже с оружием и глазами, которые выдают готовность в случае опасности применить это оружие. В голове все еще бурлят изображения, увиденные накануне президентских выборов в мае 2014 года: блок-посты на въезде в Киев, гигантский майдан-мемаярыял погибшим в зимние месяцы с десятками палаток и немного уязвимыми обитателями-протестующими. Много что из этого уже ушло в небытие, другое, вероятно, исчезнет в ближайшие месяцы.

Киев без Майдана

В киевском аэропорту «Борисполь» самолеты уже не встречают люди с оружием, а пограничники поголовно не отводят в сторону мужчин с белорусским и российским гражданством и не допрашивают о цели визита. Протестная пространство Майдана постепенно сужается, на тротуаре возвращается вытянутая во время столкновений плитка, а места для машин на улицах становится все больше.

«Те, кто находится сейчас на Майдане, — это преимущественно уголовники», — уверен активист «сервисной» организации Майдана «Общественный сектор», сотник 26-й сотни самообороны Назар Мухачоў. Он один из немногих активистов, которые до сих пор «имеют отношения» с нынешним Майданом.

Однако одна важная функция, которая позволяет пост-Майдана полностью не потерять легитимность, до сих пор характерна для этого пространства. Именно с главной сцены Майдана новые и новые подразделения знаменитой Национальной гвардии Украины получают «благословение» и отправляются на восток.

Впрочем, это благословение имеет преимущественно символическое значение, пока юридический статус батальонов Нацгвардии остается неясным:

«Новосозданные батальоны — полуподпольные. Их родственники не имеют поддержки, когда, например, [участники] гибнут», — говорит Назар. Его соратница Елена Подобед-Франковская достает из сумки 3 пачки украинских банкнот. В ней — 30 тысяч гривен ($2 500).

«Это на лечение для одного из героев Майдана», — говорит Елена. Раньше она как и Назар была вовлечена в поддержку Майдана через организацию «Общественный сектор». А сейчас через фонд «Героика» еще и присоединилась к сбору средств для пострадавших во время столкновений с милицией, поддержки амуницией военных на Востоке, а также их лечение.

По словам Назара, за последнее время благодаря деятельности фонда «Героика» активистам удалось доставить в зону антитеррористической операции «несколько машин с медикаментами». Ранее молодые люди специализировались на поставках бронікамізэлек. Впрочем, по словам активистов, сейчас собрать средства на что-либо в Украине намного сложнее: деньги нужны много кому и много где.

Мобилизация и колбаса

Наверное, только вглядываясь в деньги, точнее, в состояние финансов, можно заметить наличие в Киева серьезных проблем. Падение курса гривны спровоцировало инфляцию, рост цен и процентов по кредитам — все те обычные последствия, к которым уже привыкли белорусы после очередной девальвации. Многие банкоматы не выдают больше 500 гривен ($41), а поменять гривны на валюту иностранцам не позволяют. Впрочем, большинство обменных пунктов требование игнорирует.

Несмотря на значительный рост цен, экономика — далеко не главная насущная тема для разговоров в украинской столице. Операция на востоке, мобилизация, быстрые выборы — эти вопросы, похоже, намного больше за цены на колбасу волнуют многих в Киеве.

Так случилось, что в столицу Украины я попадаю в день, когда Верховная рада принимает закон о мобилизации (а Красный крест официально признает украинские события войной). Таксист легко объясняет суть того, что происходит: теперь в армию будут брать тех, кто служил ранее. Его жена работает в военкомате и утверждает, что и без этого закона желающих присоединиться к украинской армии было немало. И много кого пока не брали: «в гражданской жизни еще понадобитесь», — говорили патриотом.

Патриотизм проявляется даже в одежде киевлян: люди носят желто-голубые ленточки, другие крепят их на машинах, а флаги — на домах. Наиболее выделяется киевская милиция, известная своими попытками искать участников Майдана зимой через пранюхванне салонов «подозрительных» автомобилистов. Чтобы не быть ідэнтыфікаванымі гаишниками, участники протестов вынуждены были тогда держать открытыми на морозе окна, чтобы повсеместный запах шин выветрываўся до встречи с представителями правоохранительных органов.

Сейчас милиция подчеркнуто проукраинская и проевропейская: наверное, каждая патрульная машина Киева имеет украинские и европейские стяжки, обязательно закрепленные на ее крыше.

Посылка от российских родственников

Несмотря на отсутствие признаков войны на улицах города, она довольно прочно закралась в головы. Прохожие теперь не просто дискутируют на тему боевых действий, сыплючы такими, казалось бы далекими от всех нас славечкамі как «ПЗРК», «БУК», «карэктыроўшчык», но и запасаются злобой на восточного соседа. Этот процесс сопровождается разрывом дружеских, рабочих и даже родственных контактов:

«Больше мы с нашими родственниками с Кубани на эти темы не разговариваем. Да вообще, мы с ними не разговариваем, — говорит Михаил, обычный 42-летний кіеўлянін. — В мае родственники Михаила, обеспокоены репортажами телевидения, любезно пообещали выслать им продуктовую посылку, ведь «у вас там неизвестно что на улицах творится».

«Самое печальное, — делится Михаил, — то, что убедить их в том, что у нас все хорошо, невозможно. Для них белое — это черное, и они, как думают, намного лучше нас знают, что происходит».

Как говорят украинские активисты, подобные проблемы, даже разрывы семейных связей Украина-Россия из-за войны — теперь уже обычная вещь в Украине.

Как и два месяца назад, общественную жизнь в Киеве все так же бьет ключом. Но до многочисленных митингов властные институции подготовлены лучше: в один из немногих дней, когда Верховная рада работает, и за день до громкой попытки отставки премьер-министра Арсена Яценюка, здание украинского парламента оцеплен усиленным кордоном специальных сил милиции. Наверное, кто-то из этих людей ранее служил в «Беркуте»…

Я сказал Парубію, что он предатель

Бывший сотник Назар Музачоў имеет и личный интерес в помощи участникам войны на востоке. 25 человек из сотни, что находилось в его ведении, пошли на фронт. К счастью, на момент моей встречи с ним все они были живыми. Общие же потери проукраинских сил за время военной операции составили по официальным данным 363 военные.

Много кто не верит в эти цифры. Так же, как и в цифры жертв Майдана — тех, кто присоединился к «Небесной сотни». Назар говорит про цифру в несколько раз большую за ту, что озвучивают сейчас власти.

«При мне из-за несогласованных действий затоптали 6 человек», — говорит он. Раздор приветствует в Киевских властных коридорах до сих пор:

«Сразу после революции я пошел [работать] советником секретаря Совета национальной безопасности [Андрея Парубия], — рассказывает Назар. — Я до сих пор им являюсь, но наши отношения с Парубием сильно испортились: в мае я заявил, что он предатель, а он сказал мне, что я из ФСБ».

С того времени общественный активист лично не встречался с одним из руководителей военной операции в Украине. Но у него есть план. Точнее, видение того, как должна завершится украинская революция. Мнение, которое разделяет, и в этом я убедился через разговоры с несколькими заметными активистами Майдана, много кто:

«Когда закончится нынешняя [военная] компания, то те, кто воюет на востоке, возьмут свои БТРы и вернутся в Киев. И, может, будет и второй, и даже третий Майдан».