Иван Шило. Был маленький и романтичный, а сейчас я более циничный

Кем растет парень, которого когда-то впервые задержали за политические наклейки в 10 лет, а позже за активизм, не смотря на хорошие отметки, исключили из школы перед самым выпуском. Иван Шило рассказывает в серии Generation.by «Кем я стану, когда вырасту», о том, откуда в Солигорске берутся такие как он, как Молодой Фронт может спасти подростка от бандитского окружения, как выжить в солигорских клубах, почему на службе в армии выгодно разговаривать по-белорусски и кто круче, Позняк или Иисус.

10 год, милиция и наклейки

У меня отец все время вел какие-то разговоры о политике, всегда был наблюдателем на выборах. Выписывал независимую прессу. Однажды он меня отвез на офис «Зубра». На тот момент это было более-менее легально, там собиралось по 200 человек молодежи. И я начал туда наведываться и брать наклейки.

И в 10 лет меня впервые задержали с этими наклейками. Я был с братом, которому тогда было 8. Мы ездили на велосипеде, он сидел на багажнике. Залез на рекламный щит и смотрю внизу стоит какой-то дядя и говорит: «Слезай!» Показал какое-то удостоверение, забрал велосипед, а брата отпустил. Повел меня с велосипедом в участок. Шел и угрожал, что это будет клеймо на всю жизнь. Причем я шел и мне реально было страшно. Привели в милицию и надо было сказать, где я взял те наклейки. Меня настолько клініла и не было ни одного ответа, что хотелось сказать, где я их взял. Но до этого не дошло, пришел мой адвокат и через 15 минут мы ушли, наклейки изъяли. В школе появились проблемы, ведь я в то время ходил на олимпиады, на какие-то елки для одаренных детей. Администрация школы немного в шоке была. После было родительское собрание по всей школе в актовом зале. Они сделали ошибку, когда начали кричать на моего отца. Ведь он тоже не прочь покричать и выступить с речью. И отец начал рассказывать про выборы на том собрании. В результате состоялся такой мини-скандал.

Как победить на школьном конкурсе со спічам о задержании

Учительница по английскому языку прочитала как-то в независимой газете, что меня задержали за политику и сказала, что следовало бы подготовить речь на конкурс таких спічаў об этом. На конкурсе были представители образования, директор… Они там все сидели с такими лицами, мол, что происходит. И я занял второе место.

Как перестать мечтать быть милиционером

У меня были очень приземленные мечты: одно время я хотел стать трактористом. После хотел стать сотрудником милиции. Однажды я поехал на велосипеде наводить порядок: дети кидались камнями в какую-то металлическую конструкцию. Я приехал, представился сотрудником милиции и требовал, чтобы они прекратили свои незаконные действия. Но они очень нервно почему-то отреагировали и побили меня. После этой истории быть милиционером я перахацеў.

Мода на оппозицию

Я помню толпы людей на офисе «Зубра». Тогда это было настолько массово, что даже солигорские гопники ходили с сумками полными этих наклеек. Сейчас они уже посидели в тюрьмах многие, а тогда волочились в майках по колено да с наклейками. Мода была такая. Среди нас тогда было много таких людей, которых представить сейчас в политике просто невозможно.

Дэцл, «Бригада» и разбой

Сначала в детстве мы занимались спортом и для нас героями был московский «Спартак». Мы сами рисовали майки и хотели стать футболистами. После пришла английская Премьер-лига, Дэвид Бекхэм был тогда новой звездой. А потом появился Дэцл. Если до сих пор все солигорские дети играли и занимались спортом, то с появлением Дэцла пришла такая дворовая романтика, рэп, андеграунд, курить, употреблять алкоголь, воровать деньги у родителей. За Дэцлам спорт не вернулся, а пришла «Бригада». Еще больше воровской романтики. Я вырос в таком дворе, хотя мои лучшие друзья через тюрьмы не прошли, но те, с кем мы играли в футбол, в 16 лет пошли уже на «малалетку». Грабеж, разбой, некоторые до сих пор в тюрьмах. Все эти «Бригады» и «Бумеры» очень сильно повлияли на то, что происходило. В Солигорске был разделение на синие и красные зоны, не знаю с чем связано, мифология эта меня не коснулась. Но это сильно влияло. Когда заходишь не в тот двор, тебя могли побить.

«Молодой фронт» меня в определенном смысле спас

Я жил в таком бандитском окружении. В 12 лет вокруг меня мелкие кражи были вполне нормальным явлением, все этим занимались. Не могу сказать, что у меня не было понимания того, что это неправильно. Но в 12 очень трудно стать белой вороной. И поэтому «Молодой фронт», который появился в моей жизни в 14 лет, меня в некотором смысле спас.

Взрывчатка из карбида

В Солигорске 15-го и 25-го это день, когда шахтеры получают зарплату. В такие дни они часто напиваются и теряют свои кошельки с деньгами. И солигорская молодежь «случайно находить» их, но не всегда возвращает владельцам. Ну чем еще занималась солигорская молодежь? Ездила на кукурузу, продавала ее, потом приобретала сигареты Marlboro и чувствовала себя королями. Еще можно было продать котят, что нашлись на улице. Я уже не говорю про смешивание карбида или селитры, чтобы получить какую-то взрывчатку. Например, когда приходит в подъезд сантехник, он обычно всегда имеет с собой карбид. Карбид крадется, смешивается с водой, заливается в бутылку и потом получается такой довольно громкий взрыв.

Проблема моего поколения: трава не успевала вырасти

В чем была большая проблема моего поколения: у нас ничего не было. Мы играли в футбол и не было ни одной площадки в Солигорске, где росла трава, ибо все было истоптано. Она не успевала вырасти. Сейчас там трава по колено. Лавы не списаны, как раньше, не прожженный, не сломанные. Мы сидели на улице по 15 часов в день. Если собирается определенное количество молодых людей, которые не разбираются, что плохо, а что хорошо, либо вплоть шибко разбираются, но сознательно хотят делать то, что плохо, то всегда появляются такие идеи типа облить прохожих водой или оставлять горохом. Очень много свободного времени и энергии, а если не занимаешься спортом, то куда-то это все нужно направлять.

Банды в спортивных костюмах

Сейчас такого нет. И у меня была надежда, что молодежь сидит в интернетах где-то играется и все будет хорошо. Не будет этих понятий, разборок, стрелок. Но как-то не выходит все равно. Такое ощущение, что ребята передвигаются по городу бандами в спортивных костюмах, они занимаются спортом, потому что это модно, но все равно ищут себе каких-то врагов. Сейчас они ходят в клубы, потому что их стало больше, в баре, напиваются и устраивают драки.

Что будет, если зайти в солигорский клуб в шляпы

Однажды зашел в солигорский клуб в шляпе. И он так привлек внимание молодежи, которая младше меня на шесть лет где-то. Естественно дело не в шляпе, им лишь бы найти проблему и зацепиться. Они говорят: «Дай нам свою шляпу», я говорю: «Не дам». Они возвращаются через пять минут и кто-то говорит, что я его друга послал. Я выхожу, а они уже ждут на улице, ребята настойчивые, они нашли какую-то жертву, им хотелось драки. Здесь уже не важно, что ты говоришь. Мне просто не посчастливилось, что передо мной никто не выходил. Когда ты выходишь, а перед тобой стоит 12 человек, то не имеет смысла то, что им скажешь. Закончилось тем, что я поехал зашивать шрам. В тот знаменитый вечер я выходил покурить раз пять и каждый раз тем была какая-то драка. Причем били те, кто в школе был ниже меня. Я говорю, мол, что вы делаете. А они мне, ты, мол, не понимаешь жизни. Ну на шестой раз я начал его понимать лучше:) А это еще был клуб престижный и элитный, ведь есть места, куда просто лучше не ходить.

Блатные ребята здоровались с нами и уважали

В старших классах я разговаривал по-белорусски, по-за стенами школы. Город очень маленький и мы были очень известные личности. Все люди в Солигорске знают, что есть оппозиция, что есть часть людей, которая разговаривает по-белорусски, в которых очень серьезное противостояние с милицией, в которых есть судимости. В каждом почтовом ящике города лежала листовка о том, что парню в 16 лет грозит судимость за политические взгляды. В результате даже блатные ребята здоровались с нами и уважали за позицию, за то, что мы противостоим властям. Эти люди также не любят власть, хотя им нет разницы до политики, они не любят любую власть. Но вот чисто здесь наши интересы совпали.

«Из холодильника может исчезнуть колбаса, ты не переживаешь?»

Как-то приехал Дашкевич — такой важный в пальто с чемоданчиком. Скопились 13-14 летние парни. Он еще по-белорусски разговаривал, все смотрели, мол, ничего себе, что за чудак из Минска такой приехал. Он параздаваў анкеты заполнить, МФ и все такое. У меня единственного был мобильный телефон, поэтому я стал руководителем местной организации, потому что я мог общаться с центром, со столицей. Я такой рад пришел домой и рассказал, что стал местным правителем. А мне отец сказал: «Из холодильника может исчезнуть колбаса, ты не переживаешь?». Я искренне переживал, мне так не хотелось, чтобы это отразилось на состоянии холодильника, чтобы их уволили с работы. Но я им соврал, сказал, что это не проблема, будем воевать, скоро выборы, революция была недавно в Украине…

Исполняющий обязанности директора школы со слезами на глазах просила проспать экзамен

В конце концов меня выгнали из школы. Меня не допустили до последнего экзамена в 11 классе. За два дня до экзамена они вдруг созывают педагогическое совещание, где ставят вопрос меня исключить. Все единогласно проголосовали против. Директору школы сказали проводить вторую совещание. И она ушла. С ее, конечно, потом сделали героя. Она человек системы, она очень много усилий приложила, чтобы у меня были трудности с обучением. Но здесь она уже понимала, что ее все равно из-за этого инцидента уволят и лучше уйти самой. Она хорошо потом еще устроилась на работу. Перед вторым «голосованием» приехали чиновники из Минска и собрали данные из учительниц, где работают их мужья, где учатся их дети.

Во время этого совещания я стоял возле школы и разговаривал с исполняющей обязанности директора школы. Она со слезами на глазах просила проспать и не прийти на экзамен. Тогда бы все решилось само собой. Но большинство проголосовало против. Примечателен факт, что никто из тех учителей, что у меня преподавали, не проголосовал за исключение. Потом еще министр образования на совещании учителей говорил, что нужно следить за учениками, чтобы такого больше не повторялось.

Никто не обращал внимания, будто я не часть коллектива

Родители не пошли на мой выпускной, а я пошел, деньги все-таки сдал 🙂 Это была трэшовая ситуация. Я сидел в актовом зале, а там же обычно выдают миллион грамот, благодарностей, целую доску можно для их прибить. Я в школе играл в футбол и надеялся, что хоть эту бумажку за какие-то спортивные достижения получу. Но нет, все поднимались по десять раз, а я сидел и никто не обращал внимания, будто я не часть коллектива. Потом мои одноклассницы напились, выхватили микрофон, начали говорить, какой я хороший и как несправедливо меня выгнали. Учителя, родители кивали головами.

Теперь я более циничный

Я много всего такого говорю, что не запоминаю. Мне вот скидывают ссылку, где Милинкевич цитирует меня. А там такая пафосная цитата про любовь к Беларуси. Ну классная цитата, мне приятно, но сейчас кажется, что может я этого и не говорил. Был слишком маленький и романтичный и сорил такими пафосными словами. Теперь я более циничный.

В армии чем больше ты служишь, тем лучше ты учишься обманывать

Я пошел в армию, когда еще не брился, я ничего тогда не умел делать. Мамочка меня воспитывала, я бегал боролся с режимом, ни готовил еду, ни встречался с большими проблемами. Я не жалею, это классно. Теперь могу не волноваться, что меня выгонят из универа, потому что я уже отслужил. В армии чем больше ты служишь, тем лучше ты учишься обманывать, знаешь, как обойти некоторые вещи. После шести месяцев службы у меня появилось настолько много свободного времени, что я много спал и читал. Работы нет, одна фикция. Мне вот однажды дали порулить солдатиками. И нам сказали идти почистить ракетную установку, чтобы блестела. Ну я же хороший командир, говорю: «Не будем ничего чистить», они такие: «Не, ну нам же приказали». Я говорю, что нам же задание дали не для того, чтобы установка чистая была, а чтобы мы были заняты. Ведь если у солдата много свободного времени — это плохо, у него мысли какие-то неправильные начинают появляться. Мы поспали пару часов, пальцем не тронули эту установку. Возвращается командир, мы говорим, что почистили. Он так посмотрел и говорит: «Вот там не дачысцілі». То мы уже чистили. Армия — это школа человеческого обмана.

Матерый бандит

Когда меня только привезли, сразу со мной хотела поговорить определенная часть руководства. Сержантом проводили инструктаж, как со мной надо обходиться, другие солдаты боялись. Им говорили, что я такой матерый бандит. Первую неделю со мной вообще никто не разговаривал.

В армии выгодно разговаривать по-белорусски

Я служил в месте, где до сих пор служил Алесь Калита, поэтому проблем с русским не было. Более того, в армии выгодно разговаривать по-белорусски. Ведь все солдаты одинаковые, одинаковая форма, даже лица одинаковые. А если ты приходишь и сразу отвечаешь по-белорусски, командир сразу замечает, что какой-то не такой, что может с тобой надо более осторожно обращаться, ведь может «Жыве Беларусь-2» снимут или жалобу напишет. Для меня белорусский язык всегда срабатывала. Когда приезжаешь в новую часть и начинаешь разговаривать по-белорусски, то первые 30 минут вынужден рассказывать что-то про белорусский язык, почему так получилось и т..д. И они уже замечают, что ты не просто дубовый солдат, которого можно погонять. Для меня белорусская была защитой.

Я слабо представляю, кем буду работать, я же ничего не умею

Я хочу дальше учиться, докторантура. Честно говоря не хочу работать, хочу учиться, получать стипендию, чтобы она росла. Ну это же классно, такой умный. Не сильно верю в гуманитарное образование, это такая профанация, тем более это Польша. Я два месяца не ходил и за два дня все сдал. Я слабо представляю, кем буду работать, я же ничего не умею по большому счету. У людей в моем возрасте уже есть квартира в Солигорске, машина. Те, которые не поступали в ВУЗЫ, а пошли шахтерами. Я даже начинаю завидовать.

Ставят статусы в Фейсбуке: «Мы строим будущее Европы»

Сейчас активно участвую в European Democrat Students. Не говорю, что это серьезная организация, эти документы, которые мы принимаем, читает ноль человек. Но это такая элитная тусовка, приходят там люди из Эстонии и говорят: «Мой друг стал министром» или этот самый молодой министр Австрии, он также тусовался в этих всех штуках. Там все такие крутые и фотки в них с Меркель. И я такой приехал заместитель председателя МФ, а они думают, что это вау, как серьезно. Ведь у них там организации по 150 000 человек и если я говорю, что у нас 100, они наверное думают сто тысяч. Все вместе выпивают, цімбілдзінгі, интеграция. На следующий день все одевают костюмы идут на заседании. Естественно, что никто уже никого не слушает, все сидят в своих планшетах и ставят статусы в Фейсбуке: «Мы строим будущее Европы» и все 50 человек это лайкают. Но классно, много умных людей, хорошие фотки для Фейсбука. Все наверное смотрят и думают: «Вау!».

Я им говорю, что на границе автомат оставил

Насчет Беларуси все там плачут. Они думают, что у нас тут гражданская война наверное. На всех этих штуках я встречаюсь с людьми, они спрашивают абсолютно серьезно, какое у меня кодовое имя. Я им говорю, что на границе автомат оставил 🙂 Они там все такие: «А как ты выехал? Ты приедешь наверняка сядешь в тюрьму?». Очень искаженное представление. Я стараюсь, чтобы там таких слез не лилось. Я говорю, как есть, так, сидят люди в тюрьме, но я могу ездить на всякие тусовки, классно, пиво бесплатное. Сами белорусы просто способствуют такому воображению. Я уже пишу всякие evaluations и говорю, что не нужно приглашать белорусов либо что-то менять. Ведь они ездят пять лет, слушают про демократию, кивают головами, задают одни и те же вопросы. Они выступают на каком-то местном радио, которое конечно же здесь никто не слушает, никакое КГБ и такие серьезно говорят: «У нас могут быть проблемы из-за этого выступления». Ну я так не могу.

«О! Я сейчас вам скажу, что вам нужно сделать для успеха»

Есть такой комплекс белорусов: их приглашают на различные тусовки, за них платят и им кажется, что нужно задавать всякие глупые вопросы. Как и все эти дискуссии. Например, сидит парень и говорит такой: «О! Я сейчас вам скажу, что вам нужно сделать для успеха» и сидит так долго-то рисует, ну наверное сейчас что-то будет. А он переворачивает бумажку и там такие вещи вроде: вера в себя и т. д. И ты сидишь и думаешь: «А что происходит?!».

Кто круче: Позняк либо Иисус

Меня родители крестили. Но я атеист, я боюсь чрезмерной религиозности как для государства так и для молодежных организаций. Что до паблике вконтакте, то мне вообще кажется, если это молодежная организация, то должно быть больше юмора, самоиронии. Можно же голосовать, кто круче: Позняк либо Иисус, такие разные вещи. Для меня это занятно, а много у каких друзей или сторонников организации такой диссонанс возникает. Я всегда привожу в пример один из самых читаемых русскоязычных ресурсов Лента.ру. Они ведут паблик вконтакте, задают достаточно серьезный вопрос и обязательно один из ответов будет: «Я твою мамку ***». Следует понимать: это вконтакте, и этот ответ присущий этому поколению.

Придется же приехать страну спасать

У меня сейчас приоритетом сайт Солигорск.орг. Здесь следует понимать, что такое региональный сайт. Нам приходится самим организовывать различные инициативы, чтобы самим о себе потом писать. Сейчас вокруг сайта сформировалась такая тусовка людей с общими ценностями, с которыми можно и пива попить и какую-то мероприятие устроить. Но это больше такая общественная деятельность, а не политическая. Но ведь будут выборы. Придется же приехать страну спасать, на Площадь, подписи собирать — священный долг.

Из Польши страчым статьи

Мы вообще сейчас сидим в Варшаве и павучаем наше местное руководство, как что делать. Наездзімся такие по Европам, увидим разные классные штуки, которые могли бы быть в Солигорске. И уже из Польши страчым статьи, как оживить город.

Нельзя стесняться, мы вот такие, какие есть

Мы были в Страсбурге и нам вручали какие-то дипломы. Украинцы размахивали евросоюзовскими флагами, кричали: «Украина — цэ Европа!», все активно реагировали. Африканцы, марокканцы там вообще носились. А белорусы такие ціхенькія, спокойные. Кто-то там потом бегал говорил, мол, как вы так можете, надо же эмоциональнее реагировать. Но как по мне, то сдержанность — это наоборот классно. Нельзя стесняться, мы вот такие, какие есть.