Француз Александр Клемент: «Самое смешное белорусское слово — крамбамбуля»

Предки 29-летнего парыжаніна, выпускника парижского Института политических наук Александра Клемента происходящих из Российской империи, но что-то белорусское в этом переводчику и тамадзе на свадьбах все же присутствует: его любимое белорусское слово «кротость», а себя называет «Алес», говорит про «душу» языка, но в минских магазинах разговаривает «как все». В интервью для серии Generation.by «Разговаривай со мной по-белорусски» Александр рассказал о том, как парижанин может стать русскоязычным, про собственное видение нашего языка и попытки защитить ее перед российскими друзьями.

Познакомился с девушкой — и выучил белорусский

Я француз русского происхождения и от ранних лет учусь русскому языку. Когда начал интересоваться русским языком, я уже говорил неплохо по-русски, по-чешски и по-польски. Купил себе книжку про белорусский язык и про жизнь, про историю Беларуси. Пошел на международную летнюю школу, а среди них была одна белорусская девушка. Мы с ней общались сначала по-русски и по-польски, но я знал, что она белорусскоязычная, поэтому предложил, чтобы она со мной разговаривала по-белорусски, а я отвечу по-русски или по-польски. Так и сделали. Но скоро я имел впечатление, что могу даже пытаться время от времени отвечать по-белорусски.

У нас еще сегодня хорошие дружеские отношения. Потом, как только была возможность с кем-то разговаривать по-белорусски, я ей пользовался.

Как вы понимаете, процесс изучения [языка] начался намного раньше, чем первые слова, которые я научился по-белорусски. Смотрите, если русский язык — не первая славянский язык, которую вы изучили, она кажется легкой. Но я не хотел, чтобы моей белорусской стола русский язык с белорусским акцентом и двумя-тремя словами по-белорусски. Поэтому в письмах друзей, в своем учебнике, в песнях, которые я имел по-белорусски, я поискал, прежде всего, непонятные слова, то, чем отличить белорусский от русское. Не потому, что мне русский не нравится, но просто потому, что мне нравится чистая русская, да равно так хочу суметь писать или говорить на чистом белорусском.

«Я же отвечаю тем языком, которой спрашивают»

К сожалению, здесь во Франции почти не имею с кем поговорить по-белорусски, но есть книги, электронные новости, музыка и подкасты. Ну, и конечно, прежде всего, друзья. А в последнее время пользуюсь белорусской 3-4 раза за неделю, что необычно, но приятно.

В Беларуси я бывал, но только три дня, поэтому практики там было мало. Я был в Минске, с тамошними друзьями. Говорили почти только по-белорусски, а вот в магазинах — почти только по-русски. Я же отвечаю тем языком, которой спрашивают.

Самое смешное слово в белорусской — название музыкальной группы «Крамбамбуля». А ўлюблёнае — «кротость».

Что самое сложное в русском языке? Зависит, человек изучил другую славянский язык ранее, и его родной язык славянская или нет. Славянам, вероятно, трудно не делать ошибки под влиянием собственной речи (например, полонизмы, русизмы). У меня, они, безусловно, тоже есть.

Для меня самое сложное — это существование разных стандартов (тарашкевица/наркамоўка/язык по новым правилам). Мне больше нравится тарашкевица, но чтобы писать классической языком, нужно знать намного лучше как классическую лексику, так и современную. Под влиянием русского языка, трудно знать, что еще можно снизойти за русизм, а что уже следует принять за полноценный элемент современного языка. Чтобы писать дасавецкай белорусской, я должен пользоваться, например, старыми формами предложного падежа («в лесах…»), но мне еще сложно усвоить белорусский нажим, который, конечно, время от времени, отличается от русского. Даже если пассивно знаю белорусское слово, трудно не пользоваться русізмам либо паланізмам. В общем, моя активная лексика по-белорусски намного беднее за русскую или даже польскую.

Русский, безусловно, благозвучный язык. Но если русскоязычные друзья думают, что это диалект российское или российское западное «просторечье», отвечаю им, что русский язык был бы, пожалуй, подобной белорусской, чтобы был меньший влияние царкоўнаславянскае да татарское, да большее влияние польское. Потом им припоминаю, что когда была война между Россией и другим государством, территория сегодняшнее Беларуси всегда была на пути [войск], да что старшие элиты стали польскомоўнымі или русскоязычными, а элиты ХХ века были высланы в Сибирь, были зачищены в 30-х годах, или поля как умершие как и много белорусов в войну. Белорусский язык сохранила долю мужицкого быта, она была языком Великого Княжества Литовского.

Мне белорусский язык нравится, возможно, как раз тем, что она себя ищет, что идет вместе с белорусской душой.