Екатерина Синюк. Уже в классе девятом была такая энергия — побороться с несправедливостью

Как послушный ребенок, который всем интересуется, делается громкой выдающейся молодой журналисткой, на которую обижаются министры и жены омоновцев. Новый герой серии Generation.by «Кем я стану, когда вырасту» про первую генерацию, что подрастает в независимой Беларуси — Екатерина Синюк с Tut.by, которая своими статьями создает характер буйнейшаму сайту страны.

Пошла к скинхедам

В школьный время написала в газете «Брестский курьер» первую свою значительную публикацию, которая оказалась на развороте. У нас в школе скинхеды избили парня. У него были кроссовки с яркими шнурочку, и из-за это его избили. В процессе говорили, мол, ты рэппер, ты козел. В другом районе тоже избили парня. И я встречалась с его мамой, ушла к скинхедам, будто бы хочу к ним присоединиться.

Потом уже как журналистка пошла к антифашистов и выслушала их сторону. Еще позвонила правоохранителям, которые в целом говорили, что нет такой проблемы, выслушала пострадавших и выдала это все на целый разворот.

Тогда я уже перешла в журналистский класс лицея и там начался такой шухер, мол, ой, как это ты сделала.

У меня сосед был скинхедом и они почти сразу прониклись, кто я и что я. И вот когда публикация вышла, я шла после школы, встретила их, и мой сосед такой говорит: «Не узнаете, это же она хотела к нам присоединиться!» И они меня окружили, мол, мы тебя сейчас на турникет повесим за твои кучаравінкі, чуть не избили. Но сосед, он же на меня показал, но и защитил.

После угрожали еще. Было страшно, но когда я разговаривала с матерью избитого парня, когда она плакала, ведь его чуть не убили, я поняла, что это такой сильный боль для нее, что это так несправедливо и что с этим надо что-то делать.

Энергия сразиться

Когда была маленькая, очень хотела стать певицей. Окончила музыкальную школу по классу аккордеона, сама пошла в кружок гитары и параллельно занималась вокалом. Мы пели по городу с какими-то концертами. А уже в девятом классе хотела стать либо адвокатом или милиционером. У меня уже тогда была такая энергия сразиться с несправедливостью, которая была вокруг.

Кружок журналистики

Как-то однажды попала в кружок журналистики и мне сразу понравилось, я поняла, что это то, что нужно. Начала печататься в школьной газете. У меня дома всегда было много прессы, и я подумала, если надрукавалася в школьной газете, то смогу пойти и в нормальные газеты. И в девятом классе пришла в редакцию негосударственного издания «Брестский курьер», сказала, что я шкалярка и мне было бы очень интересно напечататься, даже темы принесла. И я начала освещать сначала молодежные темы, а потом перешла на общественные.

Театр и публичные выступления

Родители меня отдавали во всевозможные секции, занималась танцами, в кукольном театре занималась, даже выступали. Я была таким послушным ребенком, который всем интересуется. В школе училась нормально, но сама руки не поднимала. До сих пор не очень люблю какие-то публичные выступления.

«Которая Вильнюс?! Ты что!» И поэтому я пошла на журфак

В год, когда я поступала, открывался факультет Медиа и коммуникация в ЕГУ, но мама сказала: «Какая Вильнюс?! Ты что!» И поэтому я пошла на журфак.

Особых трудностей не было, ведь я шла с таким стопкой публикаций. В приемной комиссии даже «пачка отвисла», мол, первый раз такое видим, чтобы было столько публикаций при поступлении. И за сумоў’е они поставили мне девять, но, если бы поставили десять, то я бы поступила на бюджетное отделение, а так мне не хватило паўбалы. За эссе поставили низкую отметку, можно было оспорить, но мама сказала: «Не надо, они тебе будут мстить». Но они мне и так мстили за всю мою дальнейшую деятельность, я попала в опалу, в такой черный список за свои следующие публикации.

Писать то, что соответствует действительности

Для студента журфака самая большая проблема, куда пойти на практику, которая проходит каждый год. Еще в школе я поняла, что не пойду работать в государственные издания. Мне хотелось писать то, что соответствует действительности.

Пойти на практику в независимые СМИ почти невозможно. Я плакала, молилась, и меня отпустили на БелаПан. И там я делала материал о том, как брестских лучших учеников возили на прием к президенту. И тогда начались проблемы, как мне потом объясняли, из-за того, что я вцепилась в президента. Хотя на самом деле там не про президента вообще было, а о том, в каких условиях жили два дня дети в Минске, как им запрещали задавать вопросы и т. д. Заместителя декана из-за этого уволили с должности. Меня вызвал декан и сказал: «Ты — ошибка природы», у меня даже до сих пор сохранилась диктофонная запись.

Немного позже я написала в своем ЖЖ мнение насчет всей этой ситуации, и мне сказали: «Забирай документы!». Пришел кдбіст, начал промывать мозги вместе с деканом, мол, тебе никакое имиджевое издание не возьмет, ты никто и звать тебя никак. Я сидела, у меня был ком в горле, однако отказалась забирать документы.

Молоденький мальчик с КГБ

Как-то собиралась ехать в Америку по Work and Travel и мне нужно было сдать досрочно экзамены. Сначала отказывались мне позволит, пришел даже этот кдбэшнік и начал говорить, что меня не выпустят из страны. Там такой был молоденький мальчик, я ему говорю: «Ну ты можешь это сделать, а тебе что, легче будет?!» Он в целом неоднократно пытался ко мне подойти, так как трубку я не брала, и он приходил к декану. Однажды прихожу, он говорит: «Ты вот на прошлых выходных была на правозащитном семинаре, кто там участвовал? Если скажешь, поедешь в свою Америку».

Разумеется я не сказала, поэтому подумала, что что-то сейчас будет: с універам неясно что, в Америку меня не пустят. И если я в аэропорту стояла, все время оборачивалась, а если меня пропустили, то так расплакалась. Но после Америки уже не трогали.

Ну выключайте

Я уже на первом курсе поняла, что я здесь никаких знаний не получу. Сразу пошла работать. И когда мне угрожали: «Мы тебя исключим», то как-то немного смешно становилось: ну выключайте. Нужно было уйти наверное, перапаступіць куда-нибудь на международные отношения или иностранные языки. Пять лет, они мне ничего не дали, а так бы английский хотя знала. Очень мало моих одногруппников пошли в профессию, это тоже о чем-то говорит.

Что подумает министр обороны

Я стараюсь освещать все стороны. И все равно появляются недовольные. И они могут писать все, что им хочется. Но я недавно столкнулась с ситуацией, когда главный идеолог Минобороны на официальном сайте написал оскорбление в такой грубой форме, такое панибратства, мол, я какая-то глупая девочка, которая ничего не понимает и ничего не знает. Это было после моей серии публикаций о службе в армии. А так в общем на самом деле просто нет времени отслеживать всех недовольных. Раньше я еще форум читала, то сейчас просто нет времени.

Я знаю, что например в Штатах существуют специальные отделы, которые не допускают того, чтобы журналисты видели такие оскорбительные комментарии. Ведь и так работа нервная. Но Минобороны — это уже совсем. Это же представитель официального ведомства, как можно было такое написать?! Можно было написать, мол, мы отрицаем эту информацию.

В целом, я когда пишу статью, то в последнюю очередь задумываюсь, что подумает министр обороны. Меня волнует то, что изменится в жизни людей. И если ты паляпшаеш-то, это важно. И ты осознаешь, что ответственен за людей.

Обиды министерства

Министерство образования периодически обижается на нас. Вот сейчас они отказались давать нам комментарии, получается что из-за меня. Я сделала такой материал про учителей. Может это и не нужно было давать в День учителя, может нужно было дать позже. Но что там неправда?! И вот как-то после коллега делала материал и ей нужен был комментарий министерства образования, она позвонила, а там сказали, что больше не дают комментарии именно из-за этой публикации.

Я чувствую, что могу повлиять

Как-то писала о том, как можно сделать бизнес на социальных квартирах сирот. Я прислала потом текст в МВД, прокуратуру. МВД сделал свое расследование, в Мясниковича даже было заседание на этот счет. И когда это происходит, я чувствую, что могу повлиять на такие вещи.

Выводы

Если человек читает текст и не знает, кто его написал, я не считаю, что это плохо. Важно то, какие выводы сделают читатели после материала.

Статьи проплачены

Под каждой статьей, не моим так кого-нибудь другого, будет обязательно комментарий, что публикация проплачена. Как-то британцы делали исследование «ТОП-100 популярных комментариев», так вот этот был на самом верху. Раньше я думала: «Как это в голову могло прийти вообще, что статья проплаченный?!» Но когда видишь каждый раз этот комментарий, то привыкаешь.

Боятся того, что люди-то скажут

В Америке люди к жизни относятся иначе, нет у них каких-то ограничений, мол, «а что люди подумают?». А здесь очень многие не делают то, что хотели, только потому, что боятся того, что люди что-то скажут. Вот к нам приезжают россияне и говорят все время, что белорусы такие открытые. Я всегда удивляюсь, какие же они открытые?! Но хочется, чтобы они были более искренними и более открытыми.

Я, черт, не разговариваю по-белорусски, а украинская является в голове!

Я считаю, что белорусский язык нужно рекламировать, чтобы люди ее слышали. Например, в Украине есть шоу «Х-фактор», идет вполне по-украински. Его смотрит много миллионов. И если я смотрю выпуск, каждый выпуск по два часа, и я после него начинаю говорить по-украински. Я, черт, не разговариваю по-белорусски, а украинская является в голове! Поэтому и надо у нас делать такие передачи, например. И если бы белорусы тоже больше слышали белорусскую, они бы может и не относились к этому как к чему-то такого удивительного. У меня бывает, что я разговариваю по телефону по-белорусски, а рядом друзья так смотрят: «Ого, а как это?!». Ну как «А как?!». Это же твоя язык!

«Если бы я там была, ты меня тоже поразил бы?» — «Конечно»

После выхода статьи про Омоновца, его жена прислала несколько отрицательных писем, мол, чего моего мужа выставили колхозником, на нас вылилась куча грязи от читателей. Я ей нормально ответила, что ваш муж такой, какой он есть и вы это знаете. Другое дело, что она его не принимает. Ну что она не знает? Что он на трасянке разговаривает? И что он из деревни? Она еще в редакцию потом писала, чтобы сняли статью, мол, иначе буду принимать меры. Какие меры, не знаю. Сам Омоновец не звонил, а Ластовский [пресс-секретарь ГУВД Мингорисполкома] в ФБ написал: «Интересная, неоднозначная статья».

У меня до сих пор до Омона было очень плохое отношение. Ведь понятно, ОМОН участвует в массовых задержаниях. Мой друг детства стал Омоновцем, и я после площади ему написала: «Если бы я там была, ты меня тоже поразил бы?» — «Конечно». И я с ним прекратила коммуникации вообще. То есть он действительно верит. А вот этот герой совсем другой. Может он тоже верит, но мне понравилось то, что он не преследовал этой идеологии. И мне было интересно сделать эту статью, ведь до этого никто такое не делал.

Когда я первый раз к нему пришла, мы были в кабинете, и он отвечал на мои вопросы и был такой зажатый, идеолог еще заходил. Не получалось нормальное интервью. Я подумала: «Ну не может быть он таким». И решила поехать с ним на работу в электричку. Я просто увидела, какую тяжелую часть работы они делают. Их оскорбляют, могут и послать, и плюнуть. Это невероятно тяжелая работа. Я увидела то, что я не видела раньше, и много людей об этом и не задумывалась. Может это и разные вещи: задержания и такая работа. И нужно это по отдельности оценивать. Но если рисовать портрет и брать все стороны, то вот эту сторону был мне незнаком. Поэтому в определенной степени я изменила свое мнение о них.

Минск — Чикаго

Жить бы хотела, конечно, в Минске, мне хочется здесь работать и здесь жить. Еще один любимый город — Гродно. Такое ощущение, что люди там более европейские. Понятно, что когда там поживешь, то окажется, что люди там такие же как в Минске и повсюду в Беларуси. В США очень люблю Чикаго, так понравился город своей атмосферой. Минск кстати мне чем-то напоминает Чикаго, чем-то таким, сложно передать чем.

На самом деле до этого не дойдет

Мама все мои статьи читает, мы все обсуждаем с ней. Если вот БАЖ написал, что меня вызвали в Следственный комитет, она звонит мне ночью: «Дочачка! Куда же это тебя вызывали? Почему же это ты не сказала?». — «Мама, ну забей». Поэтому я и стараюсь все с ней обсуждать. Ведь мама прочитает, как кто-то там напишет в интернете, что подает в суд на меня. Но я объясняю, что на самом деле до этого не дойдет. Ведь одно дело, что ему не понравилось, как я написала, а совсем другое, если я нарушила закон. Последнего мы не допускаем.